Статьи — Балтийский щит. Viipuri — Декабрь. кинофестиваль. Выборгский кинофестиваль На реках Вавилона

Картина «Поп», которая первоначально носила название «Преображение», сразу вызвала отклики прессы. На пресс-конференцию с участием съемочной группы после просмотра фильма на ХVII Выборгском кинофестивале «Окно в Европу» собралось рекордное количество журналистов. Режиссер Владимир Хотиненко открыл новую тему для зрителя — историю русского православного священника в годы Великой Отечественной войны. Необычную роль сыграл известный актер Сергей Маковецкий. В истории, искренне рассказанной с экрана, зрители увидели стояние в христианской истине, увидели позитивную жизненную программу, так необходимую в сегодняшнее время, когда ложь тесно переплелась с правдой.

— Лежат ли в основе фильма реальные события или это выдуманный сценарий?
В.Хотиненко:
— В основе фильма лежит реальная биография реального священника со схожей фамилией. После войны он эмигрировал из Советского Союза, а затем написал свои воспоминания. Вот на них-то мы и основывались. Этот батюшка в первые годы Советской власти был репрессирован, затем выпущен на свободу. Руководство Православной церкви направило его в дальнее село на окраину страны, в Латвию, чтобы спрятать от преследования, от нападок большевиков.
И у нас в титрах обозначено : «Латвия. Село Тихое». Эти территории были оккупированы советскими войсками в 1940 году. Год спустя, когда развиваются события фильма, здесь еще не было притеснений верующих, по инерции еще действовали церкви, их еще не успели закрыть после прихода Красной Армии. Здесь и работает наш герой — батюшка Александр. Он входит в состав Псковской православной миссии. В то время было много хороших вещей, люди тоже жили своей нормальной жизнью, а не только испытывали жестокости сталинизма. Но начинается война, и она коснулась всех.
— Почему столько пересудов вокруг названия фильма?
В.Хотиненко:
— Эта истории с интригой. Я снимал фильм с названием «На реках Вавилона». Отсюда, может быть, и некоторые сцены зрителю не очень понятны. Это первые слова из 136-го псалма. На тему псалма написан великолепный хор Верди. Верди написал этот хор, и его подхватила вся Италия, он стал гимном периода борьбы за независимость Италии. Слова псалма звучат так: «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе…»
Нам показалось это название точным и поэтичным, но в то же время не очень указующим. Тогда же были придуманы и музыкальные темы к фильму. Митрополит Сергий Старгородский любил оперу, он был этаким сибаритом, и эту черту мы передали нашему батюшке Александру. Эти нюансы под новым названием фильма затушеваны.
Но когда я снял картину, священнослужители посмотрели ее и стали убеждать, что зрителю это название не понятно, современные люди не знают 136-ой псалом. И ситуационно, в картине показан не плен, а только оккупация. Они убеждали, уговаривали придумать новое название. Было придумано — «Прощеное воскресенье». Оно подходило, но было более указующе. Я смирился.
Наступил момент, что завтра надо печатать копию картины. Мне раздается звонок, оказывается, что на телевидении выходит фильм «Прощеное воскресенье». И вот это был для меня кошмар. Надо было за день придумать новое название. С Божьей помощью придумали — «Преображение». И это было оправдано, так как Псковская миссия началась в праздник Преображения. И это нам показалось корректным и точным.
Но дальше этот кошмар продолжился. Теперь начались возражения со стороны прокатчиков. Они и убедили, что фильм надо назвать «Поп», что будет более понятно широкому зрителю.
Такого никогда не было, и надеюсь, что подобное никогда со мной не повторится.
С. Маковецкий:
Поп — это священник. Это слово имеет энергию, провокацию. Может, наш фильм сможет реабилитировать это понятие, которое долгое время имело пренебрежительный оттенок. И оно отсылает к тому времени, о котором речь идет в фильме. В сценарии это слово «отыгрывается».
— История Псковской миссии не совсем безоблачна. Вы вправе выбирать героев, но Вы ни одним намеком, ни одной тенью не показали священников, которые были назначены по другим соображениям.
В.Хотиненко:
— В этом не было боязни сказать не то, в этом не было лукавства — это точно. Мы шли по жизни этого конкретного человека — отца Александра. Вот он прожил такую жизнь. Потом нельзя объять необъятное. Мы еле уложились в 2 часа. Иначе пришлось бы снимать что-то другое.
— Почему такая жирная концовка фильма: священник с современной молодежью, далекой от духовной жизни.
В.Хотиненко:
— Мне пришлось отстаивать эту сцену с музыкой популярной группы «Бони М». Служителям это тоже не нравилось, что идет батюшка под такое сопровождение. Пришлось убеждать, что это нужно.
Что касается молодежи, то, когда был написан сценарий, один из служителей, работавших с нами, рассказал аналогичный случай из его жизни. Он с группой разбитной молодежи приехал к Псково-Печерскому монастырю. И вдруг мимо проходит монах в облачении. Тогда наш собеседник был не воцерковлен, это была первая его встреча с верой, а позднее он стал священником. Это от жизни.
А я просто люблю эту сцену. Я тоже человек, мне надо оставить то, что мне нравится даже без аргументов. Может, чем-то рискуя, я это оставляю. А песня «Бони М» написана на слова все того же 136-го псалма «На реках Вавилона…». В разные времена люди обращаются к нему с разной интерпретацией.
— В фильме разработана детская тема. Чем Вы ее можете объяснить? Где Вы искали маленьких актеров?
В.Хотиненко:
— Это просто факты. Сергий Восресенский уговорил немцев отдать детей из концлагеря Саласпилс прихожанам. Это история Второй мировой войны, может быть, кто-то не знает о Саласпилсе или уже забыл. Дети — часть нашей жизни. Я ненавижу работать с детьми в кино, но детей люблю. Работать с детьми очень сложно. Находит их мне всегда наш ассистент, с которой мы работаем 25 лет вместе. Искали худеньких, ведь это дети из концлагеря. Искали в Москве, Минске, в общем, по стране. Это заслуга съемочной группы, что нашли таких ребятишек. Я не умею с детьми работать, как это делал, например, Ролан Быков. Конечно, говоря так, я кокетничаю, потому что чему-то научился, так как в каждой картине у меня обязательно дети.
— Когда писался сценарий, то сразу имелся в виду Сергей Маковецкий?
В.Хотиненко:
— Нет. Там был человек постарше. Сережа мне казался слишком молодым для этой роли. Да и не виделся он мне вместе с Ниной Усатовой. Но все-таки в поисках актера на роль мы попробовали и Сергея. И вот всего за полмесяца до съемок Сергей включился в работу, потому что был занят у другого режиссера.
— Многие сомневались, получится ли у Маковецкого эта роль, все -таки мы привыкли видеть его в других амплуа. Но актер сыграл очень убедительно. Как Вы приступали к этой роли?
С.Маковецкий:
— Бережно. Мы очень бережно подходили к этой работе, и к фильму, и к теме, потому что сыграть священника очень сложно, вы прекрасно это понимаете. Чтобы не было «поп — толоконный лоб», чтобы не было смешно или иронично, не вызывало бы снисходительных улыбок. Поэтому все приходилось выверять до микрона — слова, жесты, реакции. Я понимаю, что человеческая реакция отличается от реакции истинного батюшки, он многое себе не позволит из того, что делаем мы. А чтобы было по-другому, надо было аккуратно и бережно выверять, чтобы это даже не вызвало недоумения, может ли он так сказать. Мы с Владимиром Ивановичем каждую сцену подробно обсуждали.
В.Хотиненко:
— Нас «выручил» отец Иоанн Крестьянкин. Хорошо, что сохранились видеозаписи с его участием, и мы смогли ими воспользоваться. Мы просматривали их, и многое взяли от него — простоту, смиренность. Сергей просто выучил манеры Иоанна Крестьянкина.
С. Маковецкий:
— Вот фраза отца Иоанна, думаю, ключевая к этому образу: «Любят они нас или не любят — нам это безразлично, но нам их любить нужно непременно и обязательно».
— Насколько значима эта роль? Изменила ли она ваше мировоззрение?
С. Маковецкий:
С одной стороны, хотелось бы сказать, что роли нас меняют, с другой … Я все время нахожусь в сомнениях. Если бы роли нас чересчур меняли, то актер бы перестал понимать, кто он такой. Актер — это великая игра. Да, перевоплощение, переживание, игра, которая тебя будоражит, безумно эгоистическая. Как она меняет? Какие-то вещи во время съемок я не могу позволить. В работе над этим фильмом я не позволял себе курить, когда находился в облачении священника.
Маленький пример — снимали сцену казни партизан. Стоит массовка, которая прекрасно работала, но было очень много ос. Батюшка должен войти в круг людей, камера уже работает, вдруг одна из женщин резко, непроизвольно отмахнулась от осы. Мне, видите ли, это не понравилось. И это был самый плохой дубль у меня, там не было ни батюшки Александра, ни меня… Может быть, эта роль меня научила терпению, хотелось, чтобы его больше было во мне. Но занавес закрывается, мы уходим со сцены, из кино на улицу и… наступаем на те же грабли.
Поэтому убежден, что роли нас совсем не меняют. Но каким-то вещам эта роль меня научила: надо по-другому смотреть на мир, по-другому реагировать.
— Одна из самых впечатляющих сцен — сцена казни партизан. Куда смотрит батюшка Александр во время казни?
С.Маковецкий:
— Он смотрит на небо.
В. Хотиненко:
— Мы сняли два дубля, и они получились разные. Это невозможно практически объяснить такие моменты. Мы ставили задачу — передать то, что в этот трагический момент не видят другие, но что открыто только отцу Александру. В документальных воспоминаниях прототипа нашего героя этот момент был записан хорошо — как отцу Александру открылись души подвергнутых казни. И он видит, как возносятся к небу души казненных. Матушка его видит реальную трагедию — а он духовным взглядом смотрит. И вот это удалось передать только в одном дубле.
Эмоциональные удары задумывались осознанно. Задумывалось показать красоту этого края, которая просто потрясает при столкновении с такими жесткими вещами. Ужас происходит среди чудесной красоты природы. А у батюшки — внутренний мир, внутреннее пространство. Ну и задача любого создателя фильма — сделать не скучное кино. Я говорил, говорю и буду говорить: самое сложное снимать жизнь человека. Вот патологические отклонения — это здрастье-пожалуйста, набежали, отсняли, удобно, и критике есть о чем написать, и на фестиваль в Канны возьмут, и вы полетели вверх по лестнице популярности.
Самое сложное — снять жизнь человека, и ошибок тут множество, и я ошибаюсь. Можно приниматься за дело, когда есть такие актеры, как Сергей Маковецкий и Нина Усатова — у них есть трепет, они трогательны, они могут своей игрой заставить зрителя затаить дыхание. Но все равно, по лезвию бритвы идешь, нормальных людей снимать очень сложно.
— Ваше отношение к Православию?
В. Хотиненко:
— Я крестился в 1980 году, в то время я учился на Высших режиссерских курсах, когда это было опасно, когда могло повредить моей карьере. Я не знаю, почему я это сделал. Просто почувствовал, что если это не сделаю, то пропаду. С тех пор я ни разу не пожалел об этом.
— Как духовенство оценило Вашу работу?
В. Хотиненко:
— Духовенство — люди в рясах, когда они смотрят кино, то это обычные живые люди. Фильм посмотрели несколько человек, которые участвовали в этом проекте, посмотрели, попросили поменять название.
Я боялся конфликтной ситуации. Не то, что я боюсь конфликтов, я сам их создаю в иных моментах. Но я попал в сложную ситуацию — или соглашаться с замечаниями или говорить «нет», что я как человек воцерковленный не имею права. Слава Господи, ничего такого не случилось. Потому что я не знаю, как бы я решал, так как для меня это чрезвычайно сложный вопрос, но я миновал его. И дай Бог, что я с этим не столкнусь, так как он в определенном смысле не разрешим.
Но я столкнулся с замечательным тактом, с уважением к нашей профессии.
С. Маковецкий:
— Отец Кирилл, настоятель церкви Святой Троицы, помогавший нам на съемках, был с нами на просмотре фильма владыкой Арсением. После этого просмотра он мне сказал: «Сережа, к нам с вами нет замечаний». То есть мы сделали по всем правилам, все правильно и аккуратно: как в руках кадило, как свеча. А рядовые зрители говорили «спасибо» после просмотра.
— Фильм создавался по заказу телекомпании «Православная Энциклопедия». Расскажите об опыте работы не с коммерческой, а с православной компанией.
В. Хотиненко:
— Для меня значило очень многое благословение патриарха Алексия. Но дальше мне меньше всего хотелось думать, что это заказ, что это заказ «Православной Энциклопедии», что это церковный продукт. Жаль, что патриарх не дожил до выхода фильма… Вопрос другой, может, вам покажется смешно. Когда я уезжаю, иду к своему священнику, прошу благословения на дорожку, без этого не могу, без этого мне дискомфортно. Есть вещи ритуальные, или привычные. Вы ведь тоже привыкли к собственному, например, утреннему ритуалу — чтобы тапочки были на месте, вода в кране… Свой день я начинаю с того, что открываю святцы, читаю, чем этот день памятен, как страдал, что делал в этот день святой, память которого чтит церковь. Каждый день читаю жития святых. Мне это важно.

ФИО:
E-mail:
Тема:
Комментарий:
Оценка:
Код подтверждения:

Новости сайта

Декабрь. кинофестиваль. Выборгский кинофестиваль На реках Вавилона